В Новодвинском муниципальном архиве бережно хранятся анкеты участников Великой Отечественной войны, людей, прошедших все тяготы того тяжелого времени, но оставшихся в живых и вернувшихся к мирной жизни.
Среди них есть анкета Владимира Михайловича Васильева, (25.08.1905 г.р.), с фронтовыми воспоминаниями, записанными собственноручно 14 апреля 1982 года, когда он готовился к встрече с ребятами группы «Поиск» школы № 3 г. Новодвинска:
«Естественно, как и всем фронтовикам, мне пришлось испытать всю тяжесть фронтовой жизни. Вначале я был рядовым солдатом, далее стал сержантом, старшим сержантом и, наконец, - старшиной. Весь период моего участия в войне с Германией я служил в одном полку - 1315 Минском стрелковом 173-й Оршанской краснознаменной стрелковой дивизии 31-й армии Белорусского фронта. Можно просто сказать, что мне везло, в ряде случаях я был на волоске от смерти и был ранен только в конце войны. После получения звания сержанта я исполнял ряд должностей: был командиром взвода, старшиной роты, батареи, начальником боепитания батальона, длительное время исполнял обязанности начальника ВТС полка.
Героических поступков я, видимо, не совершил, и поэтому не имею высоких правительственных наград, а только медали.
В начале 1945 года наша дивизия вступила на территорию Восточной Пруссии, не вдалеке от польского города Сувалки, который мы освободили и продвинулись километров на тридцать, заняв небольшой город, название которого запамятовал. Но немцы перешли в контрнаступление на флангах. Часть сил дивизии осталась в этом городе в окружении. Командование организовало круговую оборону. В течение трех суток немцы яростно пытались подавить наше сопротивление, уничтожить и освободить город; бомбежки, танковые атаки в сопровождении пехоты следовали одна за другой. Наших сил оставалось все меньше и меньше, даже раненые не покидали позиций обороны, но все-таки выдержали, дождались, когда на помощь с боем подошли советские части и отогнали фашистов.
Это эпизод я привожу с тем, чтобы показать героизм, стойкость, отвагу советского солдата, преданного своей Родине. А ведь таких эпизодов за время войны было сотни, тысячи, порой еще более ярких.
Теперь расскажу о случае, произошедшем лично со мной, хотя говорить о себе неудобно. Будучи начальником ВТС полка, я следовал на грузовой машине в направлении Минска, который к тому времени уже был освобожден от врагов нашей дивизией и другими частями. Под Минском же шли бои по ликвидации «котла», в котором было окружено более ста тысяч немецких солдат и офицеров, а фронт продвинулся за Минск. В нашем тылу тогда бродили отдельные малочисленные группы немцев, отбившихся во время боев от своих частей. Их положение было никудышное: кругом — белорусские партизаны, которых немцы боялись больше, чем солдат, они страдали от голода. Был август, погода стояла жаркая, вода в моторе автомашины закипала. Проезжая маленькую лесную деревушку, шофер остановил автомобиль у крайнего дома с колодцем, чтобы сменить воду. Вдруг кто-то из жителей деревни крикнул: «Немцы!». Я подбежал к краю дома и вижу: в поле, засеянному рожью, по направлению к деревне развернутом в ширину строем - метра два друг от друга- идут девять немцев с автоматами на изготовку.
Учитывая их положение, я рискнул взять их в плен, для чего скомандовал немцу, которого мы, обезоруженного, подобрали ранее на дороге: «Ком со мною!», схватил автомат и вместе с ним пошел навстречу немцам. Не доходя до них метров пятьдесят, что-то крикнул, а сам повернул назад, к деревне. Я один пошел на сближение, не доходя несколько метров до них, крикнул: «Хенды хох!, руки вверх!». И они выполнили команду. В середине стоял здоровущий немец-фельдфебель. На груди у него висел железный крест — высший фашистский орден, в руках он держал пистолет. Приблизившись к нему я протянул руку к пистолету, он стал медленно опускать свою руку, держа палец на курке, пистолет был направлен на меня.
Этот момент был самым тяжелым для меня. Я думал: нажмет он на курок или нет? Рука моя дотянулась до пистолета, я взялся за дуло и почувствовал, что он выпускает его из своих рук. На сердце у меня сразу отлегло. После этого я показал, чтобы они положили оружие на землю. Они сделали это, потом я отступил спиной шага на три назад и показал рукой, чтобы и они сделали это, они шагнули, оружие осталось у них позади. После чего я повел их к автомашине, шофер сходил и подобрал оружие.
Вокруг собрались жители деревни, в основном это были ребята, старухи и несколько стариков. Немцы показывали на рот - «кушать». Вскоре жители принесли хлеб, сухари, молоко и даже немного яиц. Немцы с жадностью стали есть. Вот как отходчивы и добры русские люди!
Среди жителей стояла девушка лет восемнадцати. Она молчала и со злостью и презрением смотрела на фашистов. Потом она подошла ко мне и сказала:
- Вот если бы вы разрешили мне, я бы их всех расстреляла.
- Почему? - спросил я.
- Они уничтожили всю мою семью.
- Что ты! - закричали женщины, - и между них были хорошие люди.
Девушка была из другой деревни, которую уничтожили немцы.
После я отпусти машину с грузом для следования в свою часть, а сам с немцами пошел искать пункт приема военнопленных. Сдал я их только на другой день, пришлось ночевать с ними в одной хибарке, где жила одинокая старушка.
Награду за этот случай мне не дали, хотя я предъявил командованию справку о сдаче мною десяти военнопленных. Наоборот, я получил выговор за то, что опоздал с прибытием в часть на одни сутки.
Демобилизовался я из армии в октябре 1945 года после окончания войны с Японией. Приехал сюда, в поселок Ворошиловский (так назывался тогда город Новодвинск). На нижней бирже Архбумкомбината тогда находился лагерь военнопленных немцев. Я поступил туда работать охранником. Однажды ко мне подошел военнопленный немец:
- Гражданин начальник, вы не помните меня?
Я посмотрел на него, но вспомнить не мог.
- Вы же брали меня в плен!
Оказалось, что это был как раз одни из тех десяти немцев, которых я взял в плен».
Молодость нашего героя пришлась на тяжёлые военные годы и непростой период восстановления страны в послевоенный период.
Владимир Михайлович прошёл всю войну и был на хорошем счету. Это подтверждает пожелтевшее письмо, написанное его командиром жене Устинье в декабре 1944 года. После демобилизации, с декабря 1945-го по февраль 1949 года, он работал в органах МВД старшим бухгалтером лагеря для военнопленных. Выйдя на льготную пенсию, в сентябре 1949 года начал работать на Архангельском целлюлозно-бумажном комбинате старшим бухгалтером-ревизором. А с 1955 года и до его выхода на пенсию по возрасту в 1968 году его трудовая биография была связана с трестом «Архбумстрой», где он трудился и заведующим клубом построечного комитета треста, и инспектором отдела кадров, и старшим бухгалтером-ревизором.
Фронтовой путь Владимира Михайловича Васильева можно назвать героическим. Об этом свидетельствуют множество боевых наград. За доблесть и мужество он награждён медалями: «За боевые заслуги», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Японией», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне» и все юбилейные медали.
Еще до войны Владимир Михайлович женился на Устинье Викторовне, с которой прожил долгую, счастливую жизнь. Супруги Васильевы вырастили двоих детей: дочь Надежду и сына Михаила.
Ветеран войны Владимир Михайлович Васильев скончался 14 мая 1989 на 85-м году жизни в Новодвинске.
Материал подготовлен архивным отделом администрации городского округа Архангельской области «Город Новодвинск»
Фотографии
